В Пскове рассекретили документы о преступлениях эстонцев во время войны — Новости политики, Новости России

Эстонские каратели интенсивно задействовались на захваченной Псковщине. Происходило это и в лагере для военнопленных в селе Моглино в 11−12 километрах от Пскова. В уголовном деле под номером С-17 412 в выдержках из 6 томов приводятся показания 3-х карателей. Очередной очевидец из числа бывших сторожей лагеря развивает их рассказ, приводя детальные детали расправ — масштабных расстрелов, демонстративных казней, пыток. Оглашены и имена эстонских карателей. Трое из них, как подчеркивается, были расстреляны, один умер еще в лагере, но по меньшей мере пятеро избежали наказания.

В акте от 29 марта 1945 года приводятся данные комиссии по расследованию преступлений, которые были совершены на Псковщине в годы войны. В них заявляется, что лагерь для военнопленных размещался в селе Моглино в 11−12 километрах от Пскова. Он был организован скоро после захвата города и района — на территории бывшей погранкомендатуры. В нем содержались как военные, так и обычные жители. Чтоб угодить в лагерь, не требовалось многого: довольно проявить сострадание к русской власти, быть евреем либо цыганом. В материалах дела рассказывается и об устройстве лагеря. Худшие условия быта были у военнопленных. Их содержали в бывшей конюшне, никак не адаптированной для жизни, в особенности в зимнюю пору. Первую партию из практически 300 военнопленных пригнали в ноябре 1941 года.
«За зиму 1941−1942 года от холода и голода в лагере Моглино из 280 человек осталось в живых приблизительно 20», — сообщается в рассекреченных документах.

Евреев и цыган содержали в бане. Те, кто проходил под группой «русские» — российские, граждане Украины, — располагались в кладовой. Все строения были обнесены стенкой из колющейся проволоки. Гражданских в лагерь, в отличие от первой партии военнопленных, привозили маленькими группами. «С первых дней существования лагеря был установлен режим, который был рассчитан на ликвидирование и умерщвление голодом и холодом его жителей. Непосильный каторжный труд смешивался с пытками, изымательствами и побоями», — сообщается в материалах уголовного дела. Заключенным в день полагались 200 граммов хлеба с опилками и один литр баланды — водянистой похлебки из воды и проса.
В акте 1945 года приводятся и показания очевидцев — обитателей близлежащих сёл, которые стали свидетелями расправ и насилия. Например, одна дама видела, как заключенных избивают плетками и резиновыми палками. Как ей сообщили, они желали поменять выданное мыло на хлеб. Иной очевидец сообщает, что все лагерники были обречены на неизменный голод, холод и террор.
Документы дают осознать, почему так не много пленных пробовало бежать. По свидетельству свидетелей, управление лагеря завело правило: сбегает один — на публике расстреливают троих, а при нехорошем настроении сторожей и больше. Одна из свидетельниц поведала, что в июне 1943 года после побега 2-ух военнопленных в лагере расстреляли 7 человек. Каждый день больше 10-ка военнопленных копали могилы вдоль забора. Копали для тех товарищей, кто погиб от голода либо холода, для тех, кого расстреливали, полностью возможно, что и себе.

Показания очевидцев подтвердились при судебно-мед исследовании 10 вскрытых захоронений. На глубине 40−50 см были найдены хаотично сброшенные тела. Экспертиза продемонстрировала, что убивали ударами по голове и выстрелами из огнестрельного орудия. Эстонские каратели не щадили и обычных жителей. Одна из свидетельниц поведала, что весной 1942 года в кустиках поблизости лагеря расстреляли 31 человека — евреев и цыган (в главном, дам, стариков и детишек). В акте не приводятся предпосылки, послужившие причиной для экзекуции. Иной очевидец сообщил о расстреле еще 30 заключенных. В 1942 году у одной из цыганок в лагере родился ребенок. По распоряжению руководителя лагеря, германского офицера Шнайдера, ее с малышом отвели к одной из перечислений, куда скидывали тела убитых. На очах мамы малыша убили, а ее выслали на дорожные работы. Всего, согласно документам, спецам получилось найти 10 замаскированных кустиками могильников. «В них найдены тела мужчин, дам и детишек. Возраст жертв — от 2-3 месяцев до шестьдесят лет», — сообщается в материалах дела.
Из 3-х ям было эксгумировано 95 тел. «В других могилах подсчитано 112 тел. В том числе 14 мужских, 57 дамских и 41 детский трупик», — говорится в актах дела. Взрослых в главном убивали выстрелом в голову. «На большинстве детских тел были найдены переломы костей черепа от удара тяжелыми жесткими тупыми предметами либо же от удара головой малыша о что-то жесткое», — подчеркивается в документе. В уголовном деле приводятся выдержки из допросов главного очевидца. Это бывший сторож моглинского лагеря. Туда он попал сначала сентября 1942 года и находился до февраля 1944-го. По его словам, в управление лагеря входили руководитель караула фельдфебель Луукас (имя вспомнить не сумел), комендант Мяэтам Вилли (младший лейтенант эстонской армии). Руководителем был германец Кайзер (имя в документах также не числится). Ему было в то время приблизительно 30 лет, выше среднего роста, худощавый. Поначалу он проживал в Пскове, а в зимнюю пору 1943 года переехал в моглинский лагерь.

Очевидец отмечает, что цыган и евреев расстреливали по расовому признаку, других — в главном за побеги. Он тщательно перечисляет случаи расстрелов. По словам бывшего сторожа, в лагере устраивали демонстративные экзекуции. Практически всех заключенных выводили глядеть, как убивают их товарищей. Поглядеть на экзекуции из Пскова приезжало и германское руководство. Осенью 1942 года из лагеря вывезли около 170 цыган — стариков, дам, детишек. Всех расстреляли неподалеку от Пскова.

Весна 1943 года. В 4 машины погрузили приблизительно 70 евреев — стариков, дам, детишек. Всех расстреляли неподалеку от Пскова. Весна 1943 года. Руководитель караула Луукас расстрелял цыганку с новорожденным ребенком. Возможно, очевидец подтверждает данные, которая указывалась в акте 1945 года. Однако отмечает, что даму в живых не оставили. Поначалу Луукас выстрелил ей в затылок, позже убил малыша. Закапывать тела он принудил мужчину-цыгана.
Лето 1943 года. Из лагеря сбежали двое: военнопленный и гражданский. В отместку каратели казнили 5 человек. Цыгана, еврея, 2-ух российских и военнопленного подвели к траншее, положили лицом вниз. Кайзер и Луукас подняли по пленному и подвели к яме. Выстрел. Каратели направились за последующими жертвами. Один из заключенных не выдержал и попробовал убежать, но сумел отбежать только на 30 метров. Его убил из винтовки сторож.
Лето 1943 года. Расстрел 18 цыган. Дамы, старики, дети. По пути на казнь люди рыдали, вспоминает очевидец. «В особенности мощный плач поднялся, когда они вошли в кустарник… Сразу послышалась одиночная стрельба», — вспоминает он. Расстреливали Кайзер и Луукас.

Лето 1943 года. Расстреляна еще одна группа цыган. На сей раз 23 человека. Лето 1943 года. Из лагеря вывезли приблизительно 70 евреев. По словам очевидца, их расстреляли немцы.
Зима 1944 года. Сторожи за побег расстреляли около пятнадцать человек. Их выставили лицом к палачам. Выстрел. Удар тел о землю. Контрольный выстрел в упор. Зима 1944 года. Убиты два ребенка. Они попробовали сбежать. Один умер во время преследования, второго возвратили в лагерь и расстреляли.
В расстрелах также принимали участие сторожи Арнольд Веедлер, Эрих Лепметс и Эдуард Торн. В карточках, хранившиеся в картотеке эстонской Милиции безопасности оккупационного периода, они называли себя верующими — лютеранами. Их показания приходятся на 1967 год. Они говорят, как был устроен лагерь, где жили управление и сторожи, а где содержались военнопленные. Приводится в документах и описание того, как и где были проведены расстрелы. При этом, никто из обвиняемых не сумел припомнить четких мест захоронений — из-за «лет, которых прошло много». Каждый признается, что принял участие в экзекуциях, называют орудие, из которого стреляли. Однако при всем этом числа убитых никто не называет.

Обвиняемые почти во всем повторили слова очевидца, добавили личные мемуары. Лепметс, к примеру, заявлял, что был участником только 2-ух казней. Веедлер опознал одно из мест расстрела, а Торн сообщил, как с Луукасом вывел 5 заключенных и охранял, пока руководитель караула их расстреливал. Благодарные показания не уберегли 3-х палачей от расплаты. Веедлер, Лепметс и Торн были расстреляны 26 февраля 1968 года. Однако несколько карателей сумели недопустить наказания. Один из наиболее ожесточенных, Луукас, погиб в послевоенные годы. О суде над ним в документах не говорится.
Подчеркнём, в ближайшее время обширно обсуждаются преступного деяния в той же Псковской области и латышских карателей, также принимавших участие в масштабных убийствах.